Category: лытдыбр

Вывод общего закона эволюции материи

Физики изучают эволюцию частиц и Вселенной. Биологи изучают эволюцию клеток и организмов. Обществоведы изучают эволюцию человеческого общества. Если сравнить все эти части эволюции – образование присущих им форм организации материи, то можно найти общий закон образования форм – общий закон эволюции. Он будет одинаково описывать прошлую и будущую для нас эволюцию материи. Так мы узнаем будущее человечества и сможем заранее к нему подготовиться.
Предположим, что такой закон найден. Тогда правильность его вывода нуждается в проверке специалистами – физиками, биологами, обществоведами. Но им нужно учесть важное методологическое обстоятельство. Для сравнения разных частей эволюции их потребовалось описывать сходным, упрощённым образом, отличным от принятого в среде их изучения. Универсальное описание всего процесса эволюции облегчает его понимание учёными, изучающими лишь свою его часть. Им будет легче понять аргументы друг друга и быть объективными.
Общий закон эволюции не имеет ограничений на масштаб (размер) представителей новых форм организации материи. А он растёт, что видно в каждой части эволюции. Поэтому нет ограничений и на объём пространства, в котором образуются всё более масштабные представители новых форм. Это значит, что процесс эволюции может протекать не только в одной нашей Вселенной, но и во множестве других соразмерных ей вселенных, расширяющихся вместе с ней во внешней среде. Есть философские и космологические основания предполагать именно такой вариант реализации принципа множественности вселенных. И эти основания тоже нуждаются в проверке специалистами.

Collapse )

На общем законе эволюции материи основана эволюционная модель мира: https://futurologi.livejournal.com/33983.html или, по-другому, пятимерный мультиверс: https://kauri-39.livejournal.com/210115.html

Мои воспоминания об Александре Епанчине

Начинаю выкладывать первый рассказ - о Саше Епанчине и о своём понимании библейских текстов. Второй рассказ ещё пишется. Выкладывать буду кусками и всё-таки по-порядку - от начала до конца. Поэтому начало уйдёт вниз страниц, а конец будет сверху. Так надёжней.

Я, Домнин Сергей Иванович, был участником и свидетелем некоторых событий в жизни Александра Александровича Епанчина в течение её последних шести лет. Однако пишу здесь в основном не о них, а о своих убеждениях, мыслях, идеях - от бывших в то время до нынешних. Почему? Потому что именно они подтолкнули меня к знакомству с Александром, они побуждали к очередной с ним встрече, к беседам с ним, поддерживали моё внимание к этому человеку. Потому что сам Александр прямо или косвенно способствовал их развитию, рождению во мне новых идей. И они же, став более развитыми, помогли мне вспомнить связанные с ними события. Поэтому я решил уделить больше места именно им, моим идеям - причине и следствию моих контактов с Александром.

 

Знаю, что многие будут недовольны такими воспоминаниями. Особенно православные верующие. Ведь воспоминания об их умершем единоверце используются для пропаганды какой-то иной веры. Свёл же Бог Александра с иноверцем-философом! Подскажу недовольным успокоительную мысль. Мало ли с кем сводит Бог православного человека для испытания его веры. Пусть православные считают, что так же думает об этом и сам Александр, пребывающий в новой вечной жизни. А лучше им вообще отложить такие «воспоминания». Зачем нагружать себя отрицательными эмоциями? Если же кому интересно увидеть Александра глазами иноверца, кто не боится взглянуть на мир с иной точки зрения, пусть следует за мной.

 

С Александром Епанчиным я познакомился на месте своей работы - в городском отделе статистики. Тогда он назывался информационно-вычислительный центр. Александр пришёл к знакомому мастеру - Николаю Паутову - договорится о ремонте пишущей машинки. До этого я знал его заочно, со слов моей жены Елены Александровны. В детстве Саша был учеником её мамы, учительницы русского языка, и в числе других её примечательных учеников и учениц был ей давно известен. Накануне я прочитал в местной газете его заметку, из которой мне запомнилась лишь подпись автора: "А.А. Епанчин, краевед, действительный член Российского Географического общества". Из-за этой солидной подписи у меня и возник к нему интерес. И когда он осторожно заглянул к нам в комнату и спросил о Николае, я был рад его увидеть и заговорить с ним. Если не ошибаюсь, это было летом 1992 года.

 

Моё стремление познакомиться с ним имело свою причину. Дело в том, что я интересуюсь глобальной футурологией - наукой о будущем - и к тому времени разработал и описал принципиально новую эволюционную модель мира. Она основана на принципе множественности вселенных и на открытом мною общем законе эволюции (теории расщепления сред). В ней объясняется сущность Бога-Творца и рассчитывается будущее человечества на две тысячи лет вперёд. Сделанные открытия захватывали дух и побуждали к активному поиску единомышленников. Я стремился привлечь к модели внимание общественности, обращался в разные научные центры, в СМИ, сам шёл с лекциями в народ, рассказывал об открытиях окружающим людям. Я готов был видеть будущих единомышленников в каждом культурном человеке. Им, безусловно, являлся представший тогда передо мной действительный член Российского Географического общества.

 

Знакомого ему мастера, о котором он спрашивал, на месте не оказалось. Я вышел к Александру в коридор и, узнав о цели визита, пообещал отремонтировать его машинку. Сказал, что из газеты мне известно о его причастности к учёной среде, и что ему могут быть интересны мои достижения в области футурологии. Воодушевлённый его вниманием, стал рассказывать о модели мира, в которой открывается будущее человечества. При этом в качестве наглядного пособия использовал краткое описание модели - один лист мелкого компьютерного текста с двумя рисунками. Первый рисунок изображал эволюционную матрицу, состоящую из девяти форм организации материи, а второй - хронологию развития земных форм жизни. Однако до объяснения сущности Бога дело так и не дошло. Александр вскоре извинился и признался, что не сможет оценить мои идеи, поскольку не силён в фундаментальных науках. Членство в Российском Географическом Обществе к этому не обязывает. В Бога он тоже верит, но не готов обсуждать своё понимание Бога в рамках научной картины мира. На том мы и расстались в тот день.

 

По словам жены Александра, Нины Сергеевны Епанчиной, её муж был удивлён тем, что ему встретился такой необычный человек - философ-самоучка, ищущий свой путь богопознания. Увы, Саша до конца своей жизни так и не стал моим единомышленником. Однако между нами сложились дружеские отношения, полезные для нас обоих. Саша консультировал меня по вопросам религии, давал читать книги из своей библиотеки, знакомил с людьми, общение с которыми способствовало развитию моего мировоззрения. Сам он не вникал в мои объяснения сущности и замысла Творца. Они казались ему слишком "рациональными", непонятными, и он чаще обращался ко мне с житейскими просьбами - отремонтировать часы, утюги и прочее.

 

Я тоже не вникал в его краеведческие изыскания, хотя считал их полезным делом, нацеленным на восполнение и оживление памяти народа о своём прошлом. Просто у нас с ним были разные призвания. Александр был верующим человеком - исповедывал традиционную православную веру. В своих трудах он утверждал любовь к малой родине и её православному прошлому, без которой нельзя быть настоящим патриотом. Но по убеждениям был монархист и считал религиозную православную идеологию единственно верной и подходящей для России 21-го века. В этом с ним я решительно расходился.

 

В отличие от Саши, я был свободен в суждениях о прошлом и будущем нашей страны. Надо мной не довлели догмы религиозных или атеистических учений. Доказав существование Бога научным путём, я уже не был атеистом и уже не мог стать традиционно верующим. Руины Российской империи и Советского Союза, души миллионов моих соотечественников, погребённых под ними, не позволяли мне довериться прежним государственным идеологиям. Я видел, что и православная церковь, и коммунистическая партия отказываются рассуждать объективно, ищут причины своих исторических поражений на стороне, а не в себе. И поэтому стремился создать своё собственное, качественно новое мировоззрение, лишённое их заблуждений. Я воспринимал происходящее в стране и мире как должное - как справедливый суд Бога. Если в конце аграрной эпохи рухнула православная Российская империя, а в конце индустриальной эпохи рухнул атеистический Советский Союз, значит, ни то, ни другое уже не угодно Богу. Значит, сегодня - с началом новой информационной эпохи - надо строить новое общество, на новой идеологической основе. Нужно шагать вперёд, а не пятиться назад.

 

Я возражал Александру, видевшему спасение России в возрождении традиционной православной веры. Ведь не православные верующие развалили мировой социалистический лагерь во главе с Советским Союзом, не они избавили себя от гнёта атеистического режима. Это сделала в ходе третьей мировой холодной войны иудео-протестантская Америка. Борясь за мировое господство, она даже внутри СССР опиралась не на православных, а на других его инакомыслящих граждан - западников, преимущественно еврейской национальности. И если не СССР, а США достигли своей цели, значит, их идеология оказалась сильнее атеистической идеологии и уж тем более - сильнее православной. Значит, противостоять ей сможет только качественно новая идеология, имеющая больший объединительный и созидательный потенциал. Она должна быть основана на современных научных знаниях, и через них объяснять сущность единого для всех Бога. В ней уже не будет былых противоречий между библейскими и научными истинами, поскольку все они имеют один и тот же Источник вдохновения. И тогда она сможет объединить уже не одних православных против иноверцев, не пролетариат против буржуазии, а всех верящих в Бога против неверящих в него. Именно такая глобальная объединяющая идеология нужна бывшему православному и бывшему советскому народу. Именно с ней наша нация обретёт в душе мир и уверенность в своём будущем. В правильности этой идеи меня как раз убеждало несогласие с ней Александра - ярко выраженного носителя православной идеологии.


Сочинение, которое я предлагал Александру Епанчину при нашем знакомстве, было уже третьим вариантом описания эволюционной модели мира. Первые два варианта - рукописный и машинописный - появились в 1990 году. Оба были многостраничными и трудоёмкими в рассылке. Поэтому в феврале 1991 года я набрал на компьютере третий краткий вариант объёмом в две страницы. Это сочинение называлось так же, как и первое - "Эволюционная модель мира". А через год, уже познакомившись с Александром, я отпечатал его в муромской типографии тиражом в тысячу экземпляров.

 

Однако и залпы этими листовками по различным структурам нашего общества не привлекли его внимания к моим идеям. Обществу было не до этого. Оно находилось в состоянии "перезагрузки" - переходило от уже разложившегося революционного социализма обратно к первичному капитализму. И если осенью 1917 года коммунисты взяли штурмом Зимний Дворец, то осенью 1993 года капиталисты взяли штурмом Верховный Совет. А реставрация дореволюционного общественного строя предполагает и реставрацию дореволюционной общественной идеологии, основанной на религии. Её генератор - православная церковь - лояльна новой власти. Она и раньше терпимо относилась к контрастам первично-капиталистического общества, потерпит их и теперь. За это власть содействует её укреплению и расширению её влияния в массах. Многие граждане сами устремились в религиозную идеологию за ответами на старые и новые мировоззренческие вопросы. Час нового разочарования в ней пока не пробил.

 

Изначальное несогласие моего религиозного оппонента побуждало меня сверять свои "рациональные" представления о Боге с теми, что записаны в первоисточнике всей христианской религии - в Новом Завете. У нас дома имелась Библия, и её чтение постепенно стало для меня таким же важным занятием, как и чтение научно-­популярной литературы. В феврале 1993 года я с радостью обнаружил, что моё научное понимание Бога совпадает по смыслу с библейским описанием Творца. В Евангелии от Иоанна имеется характеристика информационной (идеальной) сущности Бога: "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог... Бог есть дух..." (Ин.1:1;4:24). А в "Откровении" Иоанна Богослова есть характеристика его эволюционной (материальной) сущности: "Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядёт, Вседержитель." (Откр.1:8). Сокровенный смысл этих характеристик проясняет эволюционная модель мира.

 

Изучение Библии было последовательным шагом в развитии моего научного богопознания. Саша лишь дополнительно стимулировал этот процесс. Действительно, если модель даёт новое понимание мира и Бога, то логично обратиться к Библии, в которой Бог уже рассказал о мире и о себе самом устами своих пророков. С её помощью можно уточнить положения эволюционной модели, а с помощью последней – уточнить смысл библейских текстов, написанных в аграрную эпоху. Ещё в первых вариантах описания модели я использовал понятие библейского «конца света». Обозначал им завершение развития нашего мира и образование из него нового, более масштабного мира. Это происходит при переходе вселенных от своего свободного расширения к взаимному сжатию. В дальнейшем в «Откровении» я нашёл буквальное подтверждение одного из следствий такого перехода – остановке общего хода времени во вселенных, которым уже некуда расширяться: «времени уже не будет» (Откр. 10:6). Так что моё обращение к Библии было неизбежным, но Александр ускорил его и нацелил на ведение идеологической борьбы.

 

В то время я не стремился к сближению научного и религиозного богопознания, поскольку первое во мне ещё не было достаточно проработано и укреплено. К тому же я сознавал, что по вопросу о сущности Бога встречного движения ко мне традиционно верующих - ортодоксов - всё равно не будет. По моим тогдашним и нынешним представлениям Иисус Христос - "Слово, ставшее плотью" - не является Богом-Творцом. В этом вопросе моё учение ближе к исламу, иудаизму и к учению самого Иисуса. Для меня он по призванию - Мессия, то есть Христос, а по своей природе - сын человеческий и сын божий. Но такими же сынами были и являются все, кто  в своей мере познал единого Бога и следует его заповедям. Так говорит сам Иисус, когда в споре с иудеями ссылается на слова Библии: "Я сказал: вы - боги, и сыны Всевышнего - все вы" (Пс.81:6). И причисляет себя к множеству "сынов Всевышнего": "Если Он назвал богами тех, к которым было слово Божие, и не может нарушиться Писание, - Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: "богохульствуешь", потому что Я сказал "Я Сын Божий"?" (Ин.10:34-36). Иисус Христос - это особый пророк, посланный Богом реформировать иудаизм и основать на нём новую религию, предназначенную для языческих народов. К такому выводу я пришёл уже вначале исследования библейских текстов и за всё прошедшее время лишь укрепился в нём. О его верности свидетельствовала и окружающая меня реальность, и вся история христианства. Естественно, что с таким выводом не мог согласиться ни Александр Епанчин, ни другие ортодоксальные христиане. Для них почитание Иисуса Христа лишь как пророка, пусть даже особого, считается ересью, подобной учению Ария - одному из течений в раннем христианстве.

 

Мои ссылки на Библию никого, кроме меня самого, не убеждали. Потом я понял, что боговдохновлённые тексты сами по себе не способны убеждать ортодоксов. Разве не ссылаются на Библию православные, католики и протестанты? И кто из них убедил кого в своей правоте? Их убеждает не слово Библии как таковое, а давно устоявшееся его толкование с позиций своей религиозной конфессии - своё национальное "предание старцев". О таких Иисус говорил: «вы устранили заповедь Божию преданием вашим» (Мф.15:6). В данном случае – заповедь «Да будут все едино (в Боге)… да будут совершены во едино» (Ин.17:21,23). Я следовал ей, создавая учение, способное объединять всех верующих в Бога – «совершать во едино». Но вначале, как и всегда, я сомневался в себе: может быть, моё толкование библейских текстов менее логично, чем у профессиональных богословов? И потому оно менее убедительно? Так я решил вникнуть в традиционное богословие и стал изучать "Толковую Библию", тексты которой комментируют православные богословы. Этот трёхтомник - перепечатку дореволюционного издания - мы с Леной купили в 1990 году в Ленинграде, будучи там на экскурсии. Когда мне встречалось что-либо непонятное, я обращался за помощью к Саше.